«Я иллюстратор. Нет сил строить бренд!»

Дизайнер стала иллюстратором, но не может добраться до прежнего заработка

Иннокентий. Сегодня я говорю с Наташей. Наташа работала в IT как UX/UI-дизайнер, но поняла, что устала от такой работы.

Наташа. Я медленно стала продвигаться в иллюстрацию.

Иннокентий. И это не просто фантазии, мол, брошу все, пойду рисовать. У Наташи стало получаться. Она довольно быстро нашла свою тему.

Наташа. Мне очень нравится книжная иллюстрация, детская. И еще одно направление, которое мне очень нравится, это создавать паттерны.

Иннокентий. И получила первые деньги. Наработала и портфолио, и даже проиллюстрировала собственную книгу, заключила договор с издательством.

Наташа. Сейчас иллюстрирую книгу для японского издательства.

Иннокентий. Что же не так?

Наташа. Я не очень понимаю, как достигнуть заработка в иллюстрации так же, какой у меня был в IT.

Иннокентий. При этом план как будто у Наташи есть.

Наташа. Ясно вроде бы, да. Ну возьми соцсети, начни снимать, развивать. И люди появятся, и с этим все придет.

Иннокентий. И даже соцсети есть? Сколько там у тебя народа?

Наташа. У меня есть Инстаграм. Полторы тысячи человек.

Иннокентий. Понятно, что полторы тысячи подписчиков не предел мечтаний. Но ясно также, что Наташа уже делает что-то интересное людям. При этом у нее, конечно, есть и вполне реальные ограничения по времени.

Наташа. Я жена моряка. У меня не всегда есть помощь. У меня нет такого, что вот кто-то может взять ребенка на вечер.

Иннокентий. Наташе кажется, что Инстаграм, в котором она уже кое-чего добилась, — это бесконечная битва, в которой не победить.

Наташа. У тебя выбор: работа или контент. Это из-за того, что надо делать видео. Я что-то делаю на энергии, потом энергия заканчивается, и ты такой: ну ладно, сейчас возьмем перерыв.

Иннокентий. Таких ошибок соцсети не прощают.

Наташа. Соцсети просто тебя вышвыривают из этой гонки.

Иннокентий. Это показательная сессия, в которой мы сначала говорим про личный бренд, соцсети, тайм-менеджмент, а потом оказывается, что дело совсем в другом. Но обо всем по порядку. Инстаграм Инстаграмом. А что еще Наташа делает, чтобы найти клиентов?

Наташа. Ну, пока я думаю о том, что надо попробовать какие-то еще другие способы. В смысле, другие соцсети — можно было бы делать ВКонтакте. Плюс есть, например, такие площадки, как Пинтерест. Мне нужно создавать свой сайт, на который я буду вводить людей. И тут я снова упираюсь во время. Как бы делать свой собственный сайт — так как я бывшая UX, мне не очень хочется это кому-то отдавать. То есть, если логично, было бы сделать самой этот сайт.

Иннокентий. Это твоя гипотеза, что это логично.

Наташа. Ну да, это моя гипотеза. Потому что мне, в принципе, сложно делегировать. Особенно такое, когда ты долго работала в какой-то сфере, и ты точно уверена, что сделаешь хорошо. Конечно, есть крутые дизайнеры, даже гораздо лучше, чем я, которые могут сделать гораздо лучше. Но опять же, тут еще финансовый вопрос: найти хорошего дизайнера — значит нужно заплатить этому дизайнеру. А так как я сама пока не так сильно развиваюсь, то отдать кому-то, кто сделает так же хорошо, я навряд ли смогу оплатить.

Два направления: книжная иллюстрация и паттерны

Наташа. В общем, идеи такие: надо развить другие соцсети, и либо делать свой сайт медленно.

Иннокентий. Окей. Ты в самом начале сказала, что у тебя есть два направления — это книжные иллюстрации и паттерны. Паттерны звучат как более очевидно коммерческая штука, потому что наносится на что угодно, от обоев до платков, кружек и чего хочешь.

Наташа. Да, так и есть.

Иннокентий. При этом у тебя есть история, что ты в России, правильно я понимаю?

Наташа. Да, я в России.

Иннокентий. У тебя есть большое ограничение, что с внешним миром работать трудно.

Наташа. Да. Но у меня есть японское издательство — это тоже такая интересная история. Человек, который со мной связался, он сам, в общем, жил в Белоруссии до 4 лет, а потом они эмигрировали в Канаду сначала, а потом он уехал в Японию учиться, там женился, на японке. У них свое издательство — то есть они как семья, но он знает русский язык.

Иннокентий. Давай зафиксируем одну мысль, что есть экспаты снаружи. Вот он такой условный экспат, знает русский, либо сам уехал, либо жил, знает, потом куда-то переехал. Второй вопрос. А на этом конкурсе ты что подавала — там был рилс или статичная картинка?

Наташа. Тогда это была статичная картинка. Тогда еще не было такого рилса.

Иннокентий. Это было когда?

Наташа. Это было два года назад.

Иннокентий. Смотри, какая мне представляется история, ты меня поправь. Есть какое-то представление, что тебе нужно обязательно прокачать свои соцсети, и тогда тебя найдут, и к тебе придут люди, и купят футболки и иллюстрации. При этом как будто бы есть еще один класс заказчиков — это издательство, которое делает детские книги. И вопрос: единственный ли способ с ними связаться — это фигачить соцсети, чтобы они когда-нибудь тебя нашли?

Наташа. Ну, не совсем так. Я понимаю, что заказчики могут найти тебя не только через соцсети. Но если ты хочешь развивать личный бренд, то я считаю, что соцсети — это обязательный эквивалент.

Иннокентий. Смотри, ты хочешь деньги получить или личный бренд развивать?

Наташа. Наверное, пока у меня в мозгу это одно и то же. Я это вообще пока не...

Иннокентий. Это не одно и то же. Ты хочешь заказы, получается, да? Либо ты хочешь личную историю.

Наташа. И это сейчас сложно сказать, потому что я вот так про себя думаю: хочу ли я какие-то интересные заказы и работать с заказчиками. Наверное, я хочу и то, и то. Но достигать это можно разными способами. Просто личный бренд, мне кажется, дает больше свободы в дальнейшем. То есть заказчик приходит, говорит: я хочу так. И там есть четкое ТЗ на конкретное. Я вот хочу это, я хочу то. А если у тебя есть личный бренд, они уже приходят, зная, как ты можешь, то есть приходят лично за твоим видением. И это уже совершенно другая история.

Иннокентий. Тогда развилка, опять же, поправь меня: вопрос, когда монетизироваться — раньше или позже? Если ты монетизируешься раньше, ты зарабатываешь меньше и делаешь менее творческие штуки, что-то там по ТЗ. А если больше времени тратишь на свой бренд, то потом можно брать больше и делать более свободные вещи. Но по дороге будет труднее.

Наташа. Да, и это вот такая развилка. Согласна с этим, это реально так. И сейчас ты в той самой ямке, где ты строишь свое и еще неприятно мало зарабатываешь.

Развилка: строить личный бренд или искать заказчиков

Наташа. И ты все время думаешь: есть сейчас смысл сидеть в ямке и как бы рыть для себя, потом выбираться куда-то наверх? Либо уходить в историю про заказы, искать заказчиков — то есть опять поставить на паузу все, что я делала до этого, и искать заказчиков где-то вне. Или устраиваться куда-то, тоже нарабатывать какое-то определенное портфолио и его потом продвигать, чтобы в дальнейшем двигаться в эту сторону.

Иннокентий. Вот когда ты смотришь на этот выбор — устраиваться куда-то, продвигать портфолио, искать заказы сейчас, или продолжать делать личную историю, где в конце творческая свобода и гонорары. Первое, что отзывается, — куда идти?

Наташа. У меня личная история отзывается. Просто в ней так сложно, что хочется иногда с нее свернуть.

Иннокентий. Если бы это было просто, все были бы популярными иллюстраторами и зарабатывали бы кучу денег. Но это почему-то не происходит. Я не случайно начал с вопроса про энергию — где она у тебя. Если она есть, то окей. Если энергии нет, это не случайно, не очень часто у людей получается.

Наташа. У меня вообще есть такое — мне хочется делиться. Я даже провожу мастер-классы оффлайн именно за то, что мне хочется делиться энергией. Для меня вообще важны люди. Без людей мне сложно. И вообще про личную историю мне в этом нравится, что ты можешь найти единомышленников, что ты можешь делиться своими навыками, потому что я адекватно понимаю, что у меня, в принципе, есть очень большая база, которую я могла бы научить или подсказать в развитии. То есть именно в этом мой плюс основной, что я могу иллюстрацию внедрить в различные коммерческие истории. И вот этим бы действительно хотелось поделиться и как-то наработать какую-то аудиторию, которой это было бы интересно. Потому что я часто слышу про то, что здорово рисовать, но непонятно, как это продать.

Иннокентий. Куда продать?

Наташа. А мне, в принципе, понятно, куда продать, но непонятно, где взять покупателей.

Иннокентий. Да-да-да, слышу. Ты сказала очень важную вещь, что тебе очень важны люди и без людей тебе сложно. Я вот когда представляю, как ты, жена моряка, одна сидишь и целый день пилишь рилс, я там не вижу каких-то других людей, я правильно понимаю?

Наташа. Ну да. Вот вся соль-то не в том, что я трачу время, я трачу его как будто впустую. То есть чтобы получить какую-то отдачу, нужно на протяжении долгого времени делать одно и то же. Много-много видео, обязательно иметь план контента. Это делать, делать, делать. И вот эта работа в никуда, она сильно выматывает.

Иннокентий. Это ощущение работы в никуда — отчасти потому, что там нет ни в работе других людей, ни на том конце нет такой уж большой реакции от других людей?

Наташа. Ну да, вот на том конце я не вижу реакции, я не вижу результат. Понятно, что у меня есть какие-то подписчики, есть друзья, родственники, которые тоже меня смотрят. Но этого мало. Если хочешь чего-то достичь, понятно, что нужно дальше и дальше развивать соцсети.

Гермиона Грейнджер внутри головы

Иннокентий. Когда долго борешься с какой-то проблемой в одиночку, и она никак не разрешается, мозг вырабатывает привычную защитную историю и чуть что норовит в нее скатиться. Наташа снова говорит о тяжести соцсетей, не переходя к решению. Мне придется ее перебить. Подожди, ты начинаешь опять свою тему — надо соцсети, а там...

Наташа. Да, получается вот это.

Иннокентий. Ты уже довольно долго это пробовала, и ты понимаешь умом, что там нужно сделать: нужно быть редакцией, которая регулярно поставляет видеоконтент на тему иллюстрации, сделать смешно, весело, чтобы вирусилось и так далее. И ты знаешь, что тебе это тяжело. Тяжело настолько, что ты бросаешь и, соответственно, теряешь инерцию и начинаешь каждый раз как...

Наташа. Почти как с нуля. Ну, или так мне кажется.

Иннокентий. По крайней мере, это не оптимальный путь. И при этом тебе очень важны люди. Мой вопрос: можно ли историю про короткое видео, от которой все равно сложно уйти — ты сама сказала, что ВКонтакте она будет нужна, и во всех других местах она в какой-то степени нужна, — можно ли ее как-то сделать с другими людьми?

Наташа. Это тяжелый вопрос. Но это значит, что на монтаж кому-то отдавать...

Иннокентий. Давай максимально широко посмотрим. Одна идея: ты смотришь на это, ты сама, по сути, фрилансер или частнопрактикующий человек, тебе прилетают заказы, и ты себе подыскиваешь другого человека, который монтажер, и типа смонтируй. Что еще там может быть?

Наташа. Я вообще даже думала про ИИ, что если бы был какой-то сервис, который за меня монтажирует, а я его корректирую, ну, это был бы тоже вариант. Я уверена, что на самом деле наверняка есть какие-то сервисы, которые это делают. Либо мне нужно просто упростить — не делать что-то суперкрутое, а делать просто то, что я снимаю, короткие ролики, которые не супер-вау, а просто контент, как я рисую. В принципе, это же тоже интересно, если ты этим не занимаешься, для человека это тоже может быть интересно. То есть либо снизить свою планку про то, каким должно быть видео, не стремиться к чему-то супер-супер-вау, и делать какие-то вау-видосы просто раз в месяц, тратить на это маленькое количество времени. Либо использовать еще технологии, в том числе новые, которые к нам приходят.

Иннокентий. Значит, ты сейчас сказала очень важную вещь, что можно отдать на аутсорс монтаж. Ну, это, соответственно, нужно менеджерить, и на это нужны деньги. А это, в твоем случае, очень-очень легко. И сразу у тебя пошла мысль упростить — потому что на самом деле я как потребитель контента регулярно смотрю, например, короткие видосы про то, как кто-то дивно рисует акварелью или маркерами, я так не умею. Это прям вау. Это таймлапс, просто. Там ничего не происходит, кроме съемки сверху, и там даже нет голоса, там просто время от времени накинут текст: смотрите, я сделал фон, а теперь бум-бум-бум, смотрите, я всего три капельки краски сделал, а такое впечатление, что это осенние листья, ребят. Я такой: блин, офигеть, просто кайф. И в подписи там есть какой-то курс этого человека. Я не иду покупать курс, но если бы... я почти иду. Стих переношу на себя. Там нету никакого бешено-сложного продакшна.

Я слышу у тебя, опять же поправь — мы с тобой перед этим говорили про сайт, я все фиксирую, мы потом соберем это в кучу — что у тебя есть высокие стандарты, что ты сама дизайнер, что никто не сможет так, как ты, что фиг это делегируешь, нужно его делать медленно и тяжело. И видео свои, вот эти вау-форматы, ты не можешь делегировать, ничего, надо делать медленно, тяжело. И тут ты сказала сначала упростить, и я такой: лайк. А потом снизить планку — и я такой: ё-моё, откуда это взялось?

Наташа. Планку, в смысле, не в качестве контента, а свою личную, ментальную планку.

Иннокентий. Ну, это же не про... то есть ты идешь на сделку с совестью ради денег?

Наташа. Нет, нет. Это скорее история про гиперсовершенство, то есть оверконтроль. Ты же в своей голове всегда думаешь: я могу лучше, я могу лучше, я могу лучше.

Иннокентий. Гиперсовершенство, оно же гиперконтроль. Такого названия я еще не слышал, хотя само явление, о котором говорит Наташа, мне хорошо знакомо.

Наташа. Да, но этот перфекционизм, назовем его своим именем, он мешает тебе запустить свой сайт. Для меня, художника, у которого нет своей площадки, звучит странно. Но в моем мире это нормально, потому что сайт запустить так сложно. Звучит как этот сапожник без сапог. Настолько сложно? И при этом я вижу других людей, которые запускаются на этапе А/Б-тестирования — то есть ты запускаешься, а дальше уже постепенно наращиваешь.

Когда я просто покупаю иногда курсы, там по вышивке или еще что-то, я смотрю: а что, вот так можно было? Люди просто записывают с телефона, а в моем понимании купить какой-то курс — это значит заморочиться, сделать нормальную съемку, профессиональную, чтобы людям было красиво и удобно. И когда я такое вижу, я думаю: ну так и я могла бы, чем просто снять, это не занимает много времени, не нужно продумывать это все. Но когда я начинаю делать что-то, я все равно в это спускаюсь: нет, надо вот это, надо вот это, надо еще кучу-кучу всего. Тут надо, наверное, как-то научить себя останавливать в этом плане, не уходить вот в этот перфекционизм — все надо заморочиться.

Иннокентий. Вопрос — кому надо заморочиться? Вот представь себе, что это какой-то персонаж внутри твоей психики. Кто он, что он, расскажи про него.

Наташа. Это, наверное, будет как... гиперализированная Гермиона Грейнджер точно. Вот человек, который просто задрочит реально, кого хочет. Это вот серия, где она в фильме говорит, что пока вам не пришло в голову, еще хуже — вылететь из школы. То есть приоритет между тем, как умереть и вылететь из школы, у Гермионы Грейнджер — вылететь из школы. Соответственно, мой перфекционистный персонаж выглядит именно так.

Иннокентий. Смотри, вот у нас есть Гермиона, которой нужен прям супер-сайт, супер-отполированный соцсеть. Она хочет, чтобы ты выглядела, как мистер Бист, у которого есть ангар и сто человек, и камеры, и все остальное. Сразу.

Наташа. Да, сразу.

Иннокентий. Вот самое ключевое слово — это сразу. Но если мы вспомним про мистера Биста, к примеру, как он начинал — с ангара? Ничего подобного. Он был школьником и сидел, просто записывал видосики 10 лет, и ничего не получалось. А потом получилось. И дальше он это все развил. Когда он поймал удачу за хвост, он дальше уже не отпустил, потому что он насмотрелся на эти алгоритмы достаточно. Но это его история.

Разговор с Гермионой

Иннокентий. Ты сказала, что надо ее как-то остановить, — вот этот внутренний конфликт. Если ты не против, я тебе предложу одну идею, а ты мне скажи, как она тебе.

Наташа. Да, давай.

Иннокентий. Все эти персонажи внутри нас — кто-то может назвать его критиком, кто-то перфекционистом, Гермиона. У одной моей клиентки есть критик Борис. Он временами вылезает, и вот когда все хорошо, он такой: недостаточно хорошо. У всех у нас есть. Я очень люблю этого Бориса, я такой: ага, это опять Борис говорит?

Наташа. У тебя это Гермиона.

Иннокентий. У всех есть. И эта штука — это не то, с чем надо бороться. Она очень сильная. Она очень-очень хочет для тебя, чтобы стало реально хорошо. Она хочет, чтобы ты не обосралась на публике.

Наташа. Да-да.

Иннокентий. Она за тебя горой. Там тонна энергии. Если ты начнешь идти против нее, делать сайт против нее, она будет тебе очень сильно мешать. И тогда у тебя уйдет куча сил, и закончится твой короткий рабочий день, и ребенок из сада, и все.

Наташа. Ну да, на борьбу уйдет силы, получается.

Иннокентий. Да, на борьбу. Вот рекомендация, опять же скажи мне, как она тебе нравится. С этими ребятами, которые для чего-то когда-то были нужны и перестали на самом деле быть нужны, начали мешать, — с ними можно разговаривать.

Наташа. Нет, ну с ними можно, да, разговаривать.

Иннокентий. Гермиона, я хочу сделать эксперимент.

Наташа. Норм.

Иннокентий. Она такая: у меня есть возражение, и что-то тебе говорит. Спасибо, я слышу, что ты то, то, то. И при этом это маленький эксперимент, ставки невысоки. Нормально? Она говорит: нет, еще есть вот такие возражения. Слышим и их. И тут она такая: все высказалась. И все. Может такое сработать?

Наташа. Да, я думаю, может. Это как бы логично, что мы можем сами с собой договориться. Понятно, что не сможешь себя переделать глобально, не сможешь себя засунуть куда-то надолго и там убрать какую-то часть себя. Поэтому бороться с внутренним перфекционизмом особо бессмысленно. Тут надо договариваться и пробовать, чтобы идти как-то по этапам. Если ты будешь идти против нее, снижать планку, как ты сказал, будешь упрощать видео, она будет только громче кричать, что что-то ужасное происходит, и тебя ждет позор, или вылетишь из школы сейчас, что-то такое. С ней можно договариваться.

Иннокентий. Как будто бы для меня здесь прям ключ ко всей этой истории. Как тебе это?

Наташа. Ну, вообще да, в этом есть резонный смысл, что мы как бы договариваемся, немножко приостанавливаем, говорим: так, стоп-стоп-стоп, у нас вот есть такая идея еще, можно вот еще так сделать, а можно еще вот так подойти к этому.

Иннокентий. Да, но это умение. У всех очень по-разному это работает. Кто-то может поговорить сам с собой, кому-то это дико. Многим помогает психотерапия. Конкретно вот эта работа с частями — это IFS, Internal Family Systems. В этой схеме работают крутые терапевты, в России они есть, стоит все это доступно, можно попробовать. Кому-то помогает дневник вести, и там просто прописывать: я боюсь того-того-того, — это как бы Гермиона, — и какой-то ответ. И при этом это эксперимент, то-то, то-то, то-то. Давай просто зафиксируем, что ты боишься вот этого, и посмотрим, как получится в течение всего лишь одного месяца. И если не будет вот этих ужасных рисков, то пойдем дальше, в следующий месяц.

Наташа. Ну, мы же сейчас говорим именно про личный бренд, поэтому в системе личного бренда и соцсетей это хороший вариант. Ты как бы сам с собой договариваешься, и не то, что снижаешь планку, а просто идешь немножко другим путем — один шаг за раз получается. То есть ты не делаешь какую-то глобальную задачу за раз, а разбиваешь ее на шажки и достигаешь ее с помощью небольших этапов. И сам с собой договариваешься: мы придем вот в эту точку, но придем немножко по-другому.

Иннокентий. Да, и с точки зрения управления проектом гораздо проще раздробить. Вот мне сейчас очень понравилась твоя идея. И с точки зрения этого внутреннего сопротивления: если ты показываешь каждый кусок и объясняешь, зачем он нужен и почему он такой, и каждый раз говоришь — это эксперимент, давай смотреть, если получится, внедряем в практику, не получится — делаем что-то еще.

Что мешает сделать сайт

Иннокентий. Почему я так сильно завис в этом месте? Потому что для меня ты звучишь как человек, у которого есть идеальный план и куча энергии, и только что-то мешает. Как выглядит твой план для меня: ты понимаешь, что нужно делать в Инстаграме, нужно делать видео, и у тебя есть план, что сейчас ты делаешь тяжелый формат, и это нереально. И я тебя пытаюсь подсунуть в сторону, что может быть какие-то коллаборации с кем-то, а может быть, кто-то другой сделает это видео. Но ты мне подкинула гораздо более простой вариант: можно их упростить и показывать, как ты рисуешь. Мы помним, что у тебя есть крутой скилл, он людям нравится, тебе нравится, поэтому есть шанс, что этот эксперимент сработает.

То есть что делать с Инстаграмом ты знаешь. Дальше у тебя есть история, что можно пойти во ВКонтакте, и там, собственно, то же самое вешать примерно. Ты можешь пойти в Пинтерест, где нужно делать картинки. Тебе для этого нужен сайт, и ты сказала, все сказала, нужен сайт на шаблоне. Что такое сайт художника? Это белый фон и картинки с маленькой подписью. Возможно, еще ценник или кнопка перенести на артефакт.

Наташа. У меня почему-то с сайтом есть какое-то внутреннее сопротивление, может быть, из-за того, что я живу в России, и вообще мало кто имеет на российском рынке свой сайт. Если мы смотрим художников, которые за границей — я имею в виду, не про суперизвестных, а просто с небольшим количеством подписчиков, — у них тоже есть свои сайты. И я просто, у меня есть какое-то сопротивление, как будто наша аудитория не так интересна, как будто наша аудитория больше интересна быть в соцсетях. И, может, еще поэтому я откладываю, что личный сайт — на него редко кто будет заходить, или какую-то такую историю. Не знаю, мне кажется, это не такая важная задача на данный момент. Но, опять же, я сама проговариваю, что если это выходить на какие-то другие соцплощадки, то получается, это очень важный момент, часть моего личного бренда.

Иннокентий. Действительно, а зачем делать сайт, на который никто не будет заходить? Мне придется ненадолго надеть шапочку маркетолога и добавить чуть теории в наш разговор, постараюсь справиться побыстрее.

Так, давай 60-секундный краш-курс маркетинга. Есть воронки. Есть верхний уровень воронки — то, как тебя находят. Есть средний уровень воронки — то, как с тобой остаются. Есть нижний уровень воронки — то, как у тебя покупают. В соцсетях это верхний уровень — тебя обнаруживают, и отчасти средний слой — почему они с тобой остаются, почему важна регулярность. Там не покупают. Это discovery-инструмент. Покупают у тебя что-то другое. И у тебя есть два вида заказчиков: B2B — издательство и подобные компании, которые заказывают паттерны, и люди, которые покупают футболки, курсы. B2B-шным нужно портфолио, его очень неудобно смотреть в соцсетях, оно должно быть где-то. Покупать в соцсетях точно так же неудобно, курсы в соцсетях делать точно так же неудобно. То есть у тебя где-то должно быть результирующее место, куда ты всех собираешь отовсюду.

Наташа. Ну да, то есть это либо свой сайт, либо какая-то уже существующая платформа типа Behance, где ты выкладываешь портфолио, и туда идут.

Иннокентий. Смотри, ты сказала, что нашей аудитории как будто бы не нравятся сайты. Понятное дело, люди не ходят ежедневно, не обновляют сайты художников — они ежедневно чешут смартфон, и там у них TikTok или Instagram или что-то еще подобное. Но они иногда оттуда куда-то переходят, никакой проблемы в этом нет. И тогда тебе нужно их не упустить. Это первое. Второе — интересна ли тебе только наша аудитория, или тебе интересна и внешняя тоже?

Наташа. Ну, это сложно, потому что мне интересна внешняя аудитория, я бы даже, может, делала контент на английском — у меня, в принципе, неплохой английский язык, но я не очень понимаю, как из этого дальше выходить. Я могу, мне интересно это делать, но непонятно, как из этого дальше выходить. Мне кажется более логичным делать контент на русском, соответственно, так как я живу в России.

Иннокентий. Денег больше снаружи.

Наташа. Да, но непонятно, как с ними коммуницировать тогда снаружи. Не очень хочется сужать рынок. Я даже, кстати, для Folk Tale Week пишу и на английском, потому что понимаю, что приходят люди, и если их интересует иллюстрация, они зашли к тебе на страницу и видят русский язык, но ничего не могут понять. Я дублирую обычно, и на русском, и на английском. Тут, конечно, большой вопрос — нельзя писать и там, и там. Какие-то тяжелые видео я не осилю и на том, и на том языке. Хотя я пробовала, у меня были даже подписи на английском языке — я говорила на русском, а дублировала субтитрами на английском.

Иннокентий. Смотри, мы с тобой остановились на том, что у тебя есть план общий, в нем не хватает каких-то деталей — что именно делать во ВКонтакте, каким именно должен быть сайт. Ты можешь сделать сайт, конечно же, на шаблоне, конечно же, тебе не нужно разрабатывать дизайн самой или, не дай бог, влезть в обслуживание сайта. Если ты внутри — то Тильда, если снаружи — то Squarespace, потому что туда можно прикрутить Stripe и получать оплату и все остальное. Весь этот план у тебя, еще раз, он на самом деле есть. И это такой набор экспериментов, и в каждой точке у тебя сопротивление. Сайт недостаточно хорош, в Инстаграме нужно более сложное видео. Во ВКонтакте, вроде бы, кто-то делает что-то простое, но ты не договариваешься — я за тебя договариваю, — тебе это не подходит, тебе нужно сложно. В Пинтересте, вроде как, никаких сложностей нет, но куда вести — нужен сайт. А сайт — это очень сложно, он должен быть конкурсного качества. То есть в каждом пункте у тебя есть, что делать, есть первый шаг. Дальше — туман войны. Это нормально. Но ты не делаешь первый шаг, потому что Гермиона такая: это не идеально, мы вылетим из школы.

Наташа. Да, есть в этом правда. Есть такое. Как будто есть план, и что делать, я сама в это прихожу, в эту точку — что у меня же есть план, почему же я не делаю? Или делаю, но не...

Идея про коллаборации

Иннокентий. Это мы еще не поговорили, что ты можешь коллабиться с кем-то, у кого есть аудитория, какие-то еще ресурсы, туда можешь приносить свой скилл и в какой-то пропорции делать это. Это такой же точный эксперимент. Что там скажет Гермиона, если с ним договориться?

Наташа. Насчет коллабы, у меня там есть сопротивление, что для коллабы надо иметь тоже количество подписчиков. То есть, допустим, я приду к тому, у кого пять тысяч, а у меня полторы. Ему со мной неинтересно. Какой ему от этого толк?

Иннокентий. Многие наши убеждения — это не факты, а гипотезы. Попробуй уточнить: а предлагала ли Наташа на самом деле кому-нибудь такую коллабу? Тем, у кого пять тысяч?

Наташа. Нет, не пробовала.

Иннокентий. А почему? Ты сказала, ему, наверное, неинтересно?

Наташа. Да, ему неинтересно, но мне просто кажется, что ему невыгодно со мной коллаба.

Иннокентий. А откуда ты знаешь? Может быть, человек не про выгоду, а про поделиться и поддержать, и сделать классную штуку вместе с кем-то?

Наташа. Ну, кстати, когда я только начинала, был такой иллюстраторский проект, где девушки просто взяли и сделали такую коллабу именно про поддержать — что вот давайте мы, и это может выльется во что-то, как профсоюз, и так далее, что мы как-то будем друг с дружкой взаимодействовать. И тогда у них была большая аудитория, большое количество подписчиков, и мы даже встречались, были лекции, потом даже была выставка, работа. Но, опять же, эта история пропала за счет того, что люди просто разъехались, в том числе в разные страны.

Иннокентий. Можно себе представить, что что-то еще в области коллаба ты могла бы сделать?

Наташа. Ну, я на самом деле думала про коллаб, где ты с кем-то, кто делает что-то другое — например, я делаю иллюстрацию, кто-то продает одежду с паттернами. Есть ряд магазинов, которые мне нравятся, у них есть паттерны, и я думала о том, что могу предложить им посотрудничать — сказать, вот у меня есть такой стиль, схож с вашим, я могла бы придумать паттерн.

Иннокентий. Пробовала?

Наташа. Нет, не пробовала.

Иннокентий. Слышу — хорошую идею не пробовала. Что помешало?

Наташа. Ну, в данном случае мне просто помешало, что мне кажется, надо создать тоже определенные паттерны, прийти с чем-то, что я могу предложить — не просто «привет, я Наташа, у меня тут есть такие иллюстрации», а с конкретным продолжением, чтобы они могли сказать: да, у вас здорово. Кстати, про коллаб — у меня еще было с теми, кто делает обои, и с ними я даже сотрудничала: я сделала панно, и небольшие легкие паттерны для обоев к этому панно. Это был успешный коллаб, срок договора истек — там была договоренность на три года, то есть у меня идет процент три года, а дальше я передаю права. В принципе, я считаю это довольно успешным проектом, неплохой коллаб.

Иннокентий. То есть, смотри, еще одна — я тебе набрасываю — у тебя все есть. У тебя есть трехлетний опыт, ты получала ройялти от того, что сделала паттерны, и сейчас у тебя есть классная идея прийти к тем, кто делает одежду, а в России сейчас запустилось дикое количество новых брендов, и всем им нужно за счет чего-то выделиться — клевый трендовый паттерн, офигеть, это происходит, все норм. И что-то мешает?

Наташа. Ну, в данном конкретном случае меня не мешает то, что они могут отказать — я, в принципе, понимаю, что такое возможно. Но мешает чисто конкретно сейчас время, потому что у меня проекты, сроки, я не могу взять и выделить время именно для того, чтобы что-то предложить. Эта мысль про коллаб у меня просто пока висит, и я себе говорю: вот сейчас доделаю то, где у меня горят сроки, и займусь этим. Одновременно с этим я пока не могу существовать, но противоречий внутренних у меня нет, внутреннего критика Гермиона тут пока не вылезает.

Иннокентий. То есть она уже видела предыдущий кейс трехлетнего успешного сотрудничества, понимает, что может быть еще, но переключает тебя на другие вещи — что тебе нужен, нужен, нужен личный бренд, но его нельзя, нельзя сделать, потому что все должно быть идеально, идеально, идеально.

Наташа. Да-да-да, вот кстати, это тоже хорошая идея, что я все время на это переключаюсь — вместо того, чтобы подумать о том, что личный бренд можно по-другому заработать, то есть выйти на коллаборацию с кем-то, и о тебе могут и так узнать. У брендов, у одежных, у всех у них есть своя машина, и в соцсетях, и пиар. И даже пару упоминаний о тебе — это все равно помогает в других местах, эти все вещи друг друга поддерживают.

Иннокентий. Окей.

Наташа. Это интересная мысль, что я все время переключаюсь на личный бренд именно про соцсети, а что можно сделать по-другому.

Иннокентий. Тебе нужно все сделать самой, все должна сделать лично?

Наташа. Ну, есть да, такое, но, опять же, я знаю, что это не так, это обманная мысль, она у меня есть в голове, и я тут же сама себе говорю: ну, это же не так, мы ежедневно видим подтверждение того, что это не так.

Гермиона садится в сторону

Иннокентий. Давай попросим, если можно, Гермиону сейчас присесть в сторону и понаблюдать. Можем так сделать?

Наташа. Ну, давай, попробуем.

Иннокентий. Она согласится? Она не против?

Наташа. Нет, я думаю, она не против, немножко понаблюдать.

Иннокентий. Окей, если мы попросили ее просто понаблюдать, но мы дадим ей слово, если она будет печалиться, — то как могут выглядеть твои ближайшие шаги? Вот мы много чего накидали — что делать с соцсетями, в каких экспериментах, что с сайтом может быть, что с коллабами может быть. Тут планов на три листа. Если приоритизировать, что бы ты взяла с собой?

Наташа. Я точно взяла бы про коллаб, потому что я тоже давно об этом думаю, плюс это очень коррелируется с тем, когда у тебя болеет ребенок и так далее — ты не занят всем этим, всей этой машиной, ты занят иллюстрацией только, тебе не нужно контролировать другие процессы. Это очень удобно для меня, и это прям очень хороший вариант шага — коллаборация с кем-то. Но, опять же, тут надо тогда действительно обмен аудиториями пробовать. То есть я же не пробовала ни с кем. Мне все время кажется, что полторы тысячи — это не та аудитория, на которую можно равняться.

Иннокентий. Полторы тысячи — это отлично, если это твои фанаты, которым реально интересно то, что ты делаешь. Не надо бояться их. Это опять у нас Гермиона поднялась, и что-то она хочет сказать?

Наташа. Да-да-да, полторы тысячи — это мало.

Иннокентий. Смотри, Гермиона, это не очень мало. Вот есть разные примеры того, что это достаточно. Тебе-то хватает?

Наташа. Да, на самом деле реально хватает. Я же говорю, что я бы взяла этот шаг. Надо поискать, с кем что-то сделать. Это хороший вариант.

Иннокентий. Так, сейчас мы верхний уровень пробежим, а потом еще раз чуть-чуть запрыгнем в каждый шаг. Коллабы.

Наташа. Да, коллаб точно. А еще, наверное, я бы все-таки попробовала Pinterest и, соответственно, свой сайт где-то просто сделать — попробовать на каком-то конструкторе сайтов.

Иннокентий. Да. И, кстати, докину тебе в конструктор сайтов — ничто там тебе не мешает сделать сайт двуязычным, потому что там тебе нужна страничка about, работы, и к работам можно сделать подписи в одну строчку.

Наташа. Ну, с сайтом, кстати, у меня нет сопротивления. В смысле, это реально может быть двуязычным, сайт это несложно.

Иннокентий. Двуязычным он может быть, в этом нет никакой проблемы.

Наташа. Да, я говорю, что с сайтом в этом плане проще, а вот соцсети вести на двух языках — это сложно. С сайтом понятно, что это не такая запарная вещь: один раз написала, один раз сделала, и все. Вот из таких шагов, которые я точно знаю, что в ближайшее время можно сделать, — вот эти два я бы точно взяла. Ну, и про коллаборацию, потому что это тоже надо найти сначала людей, с которыми это можно сделать.

Иннокентий. Ну вот, кстати, интересно, что у нас с тобой тоже получается коллаборация — в каком-то смысле, потому что это совершенно другая сфера, подкаст, и это тоже отчасти шажочек в ту степь.

Наташа. Мне более интересно, где есть стык, вот разного — что ты, как иллюстратор, можешь с другой сферой соприкоснуться, и это и самому интересно, и плюс еще идет какое-то развитие, потому что мне кажется, всегда на стыке разных сфер есть прогресс.

Иннокентий. Видишь, сколько идей возникает, когда начинаешь думать про коллаборацию. Если пытаться пробиться как иллюстратор среди кучи других иллюстраторов, это трудно. Если ты идешь куда-то в другое — не знаю, подкаст про маркетинг, — как представитель креативной профессии, которая рядом с маркетингом, welcome. Тут получается, ты задеваешь аудиторию совершенно другую.

Упростить Инстаграм и запустить сайт на шаблоне

Иннокентий. Из конкретных шагов ты еще говорила, что можно упростить видео для Инстаграма. Берешь или откладываешь?

Наташа. Это тоже беру, надо брать.

Иннокентий. Ты сказала, причем, очень конкретную схему, и почему я тебе все время возвращаю — что план у тебя есть. Ты сказала, что можно сделать более простые видео, чтобы был вал, и раз в месяц выкладывать вау-контент — вместо того, что ты сейчас пытаешься каждый формат сделать тяжелым, каждую статью сделать лонгридом, каждую картинку сделать Мадонной. Кучу времени и сил, а можно это немножко упростить.

Тогда смотри, ты хотела какие-то первые шаги про личный бренд, мы с тобой поняли, что личный бренд — это такая немножко иллюзия, что тебе нужны шаги по развитию своей иллюстраторской практики. Они могут быть немножко в разную сторону. Соцсети помогают, чтобы тебя нашли люди и компании. Коллабы тоже помогают. Вот этот верхний уровень воронки, чтобы тебя откуда-то нашли, и там же может быть сразу выход на деньги. Сайт, там тоже что-то потом у тебя будет — сначала просто портфолио. И ты пробуешь на внешний мир Pinterest, потому что интересно и достаточно статичные картинки.

Наташа. Очень поддерживаю эту идею. Просто Pinterest не требует много времени зайти на него — у тебя как бы готовый контент, по сути, тебе просто нужно загрузить и подписать.

Иннокентий. Тогда какие прям самые-самые конкретные шаги ты можешь сделать в ближайшее время?

Наташа. Ну, в ближайшее время я могу найти людей для коллаба — списочек какой-то. Потом, если мы говорим про коллаборацию, именно обмен аудиторией, грубо говоря, — это можно сделать сейчас. Потом, когда закончу свой большой проект, я хотела бы сделать коллаборацию именно с магазинами, потому что это прям действительно интересно — сделать какой-то принт и предложить конкретно.

Иннокентий. То есть шаги — сделать принт и найти каких-то магазинов и предложить им.

Наташа. Они у меня, на самом деле, есть.

Иннокентий. Есть! Вот видишь, у тебя даже магазины есть, а ты даже их знаешь.

Наташа. Да, у меня есть люди, которым бы я хотела предложить. Мне для этого шага нужен только шаг с принтами.

Иннокентий. Значит, сделать принт, и потом у тебя даже есть, оказывается, список.

Наташа. Да, у меня есть список. И я бы еще из шагов посотрудничала бы с коллаборацией по обоям — они тоже не против, я с ними уже даже связывалась, и они только за. То есть они ждут, когда я что-то предложу. Сама договоренность уже есть. И еще шаг — мне кажется, надо делать сайт. Пока мы говорили, я прям даже убедилась в том, что это важно. Просто вот внутреннее сопротивление, именно что там никто не сидит, или зачем оно очень надо.

Иннокентий. Но сайт удобен тем, что ты с любой площадки можешь перейти.

Наташа. Да-да.

Иннокентий. Речь не о том, что тебя через сайт найдут — никто не найдет твой сайт, естественно. Но если они найдут тебя где-то, то полезные действия они потом могут сделать там.

Наташа. Всех собрать в одной точке — это хорошо, да.

Иннокентий. Сделать сайт, какой там первый шаг?

Наташа. Надо понять, какая платформа, куда я хочу двигаться. Какой-то шаблонизатор.

Иннокентий. Тильда внутри России, Squarespace — такой очень дефолтный вариант снаружи.

Наташа. Ну вот, кстати, про второй я не слышала. Надо его посмотреть, потому что я его даже не смотрела. Если он простой, то, в принципе, можно и на нем попробовать. То, что сильно суживать аудиторию я тоже не хочу — если можно сделать двуязычный сайт, это совсем неплохо.

Иннокентий. Конечно, можно. И последний вопрос — про Пинтерест. Что с ним можно сделать конкретно?

Наташа. Надо просто загрузить картинки, которые есть. Но, опять же, с Пинтерестом надо иметь сайт, либо пока все эти картинки загрузить и поставить сайт как Behance — на Behance у меня уже есть.

Иннокентий. Не откладывать. Пока как альтернатива, чтобы не откладывать его, взять Behance, а дальше просто поменять ссылку.

Наташа. Да-да, мне кажется, это хороший вариант.

Иннокентий. Для меня звучит как очень здоровый стартаперский подход — шаг за шагом. Выложили какой есть, туда отправили, потом сделаешь свой, поменяешь ссылку.

Наташа. Да-да.

Иннокентий. Гермиона пока не против?

Наташа. Гермиона пока не против.

Резюме: план был всегда, мешало сопротивление

Иннокентий. Прекрасно. Давай быстренько подрезюмируем. Ты хотела шаги, что делать для личного бренда. Мы поняли, что может быть и по-разному, что он не должен быть таким уж. Не надо становиться инфлюенсером в соцсетях, потому что инфлюенсер в соцсетях — это как космонавт, как чемпион в марафоне, это топ 0,00001 процента, инфлюенсер, которого реально видно. Есть какие-то другие способы зарабатывать на жизнь.

Мы поняли еще по ходу, что план у тебя есть, просто есть сопротивление. Поговорили про него, вынули Гермиону, и теперь, я надеюсь, чуть проще с ней разговаривать. И у тебя есть конкретные шаги: там, где коллабы, ты находишь людей для обмена аудиториями, магазины и компании про обои у тебя уже есть, нужно освободить время. Когда у тебя закончится проект, ты сделаешь паттерн, им что-то предложишь. Дальше ты выберешь платформу и на ней сделаешь очень простой сайт, где будет только страничка о тебе и работы, а дальше подумаешь, куда его развивать. У всех этих ребят есть, конечно же, движок магазина — есть для дизайнеров движки, где можно сразу для любой страны сделать фулфилмент, где накатывается на кружки, ты просто добавляешь 15 баксов сверху. Там огромный мир, который ты изучишь и поймешь, как тебе заработать, не убиваясь.

И последнее — что с Пинтерестом ты сделаешь загрузку картинок, которые уже есть, и отправишь всех на Behance, потом, когда появится сайт, перекинешь ссылку на сайт.

Наташа. Да, да, я думаю, что так. Пока все звучит реальным. Больше всего мне понравилось, что убрался этот потолок, что обязательно надо личный бренд развивать через соцсети именно таким способом, что нужно пилить-пилить-пилить контент, и когда-нибудь это должно выстрелить обязательно. У меня было такое ощущение. И для меня сейчас новая идея звучит о том, что это можно сделать по-другому. Казалось бы, очевидно, что можно это через коллаборации сделать. И это ведь тоже личный бренд, просто ты достигаешь это по-разному.

Иннокентий. Мы с тобой еще один пункт забыли — про Инстаграм попробовать упрощенный формат.

Наташа. Да, ну, это естественный путь. Если ты ведешь соцсети, этот шаг обязательно надо.

Иннокентий. Но тем не менее тебе казалось, что это какое-то снижение планки.

Наташа. Ну да, когда ты крутишься среди своей среды, тебе кажется, что это не очень интересно, но на самом деле это не так. Для людей, которые просто смотрят видео и радуются тому, что ты делаешь, а потом у тебя что-то покупают, им все равно, как именно ты убивалась, делая видео, главное, что там что-то интересное. А как в виде таймлапса, например, или каким-то еще способом из ничего получается красота — это супер занимательно. И там не нужно смены камер, не нужно никакого супер-супер большого времени и сил.

Иннокентий. Ну как у тебя ощущения, есть у тебя ближайшие шаги?

Наташа. Да-да. У меня прям ощущения такие, немножко меня подрасслабило, потому что вот это ощущение, что нужно бороться-бороться-бороться, кучу всего делать, и ты понимаешь, что уже не можешь.

Иннокентий. Да, ты уже пробовала это, и ты знаешь, что этот марафон тебе не добежать до конца. Я поддерживаю. Значит, что? Значит, надо забить и осмотреться.

Наташа. Ну да, вот интересно, что я все время возвращаюсь в эту историю — я все время сама себе говорю: нет-нет, мы сейчас пробьем этот потолок — и обратно скатываемся. Нет, энергии уже не так много.

Иннокентий. Очень радостно слышать, что тебя немножко подрасслабило. А что самое интересное забираешь с собой из сегодняшнего разговора?

Наташа. Ну, я точно забираю идею про то, что это можно делать с коллаборациями, и вообще, что личный бренд мы можем рассматривать по-другому — это прям, я бы сказала, топ из этого разговора. И про сайт мне кажется, тоже я точно заберу себе — ликбез на 60 секунд помог. Надеюсь, что с сайтом я не буду долго затягивать и сделаю его. Но это из ближайших вещей точно. И про Инстаграм я прям очень хочу перестать перфекционизмом заниматься — будем договариваться с Гермионой.

Что мешало на самом деле

Иннокентий. Наташа начинала говорить, как человек в тупике. Нет времени, нет сил. Соцсети как неприступная высота, которую нужно все время штурмовать без шанса на победу. А закончили мы на том, что у нее, оказывается, еще и до разговора был вполне убедительный план — вплоть до списка магазинов для коллаборации. Что же мешает? Откуда такое сопротивление?

Мне кажется, что эта история про стать инфлюенсером, публичным лицом, очень сильно триггерит внутреннего критика Гермиону в мире Наташи. Критик начинает паниковать: о боже мой, нам надо понравиться всему миру, риск велик, каждая единица контента должна быть идеальной, иначе всемирный позор. Это очень утомительно.

Я бы переформулировал цель и занялся бы созданием профессионального медиа. Тогда с критиком станет проще договариваться, ведь теперь это просто цепочка экспериментов по поиску клиентов, партнеров или фанатов.

Один эксперимент не вышел — норм, делаем следующий. Это не попытка понравиться всему миру. Пример из нашего разговора с Наташей — упростить контент в Инстаграме и посмотреть, как пойдет.

Кроме того, не будем забывать про реальность: Наташа действительно занимается ребенком, и у нее действительно мало времени. И это еще один аргумент за то, чтобы наметить себе цель, которая не вызывает такой внутренней борьбы и позволяет делать больше творческих и бизнес-экспериментов.

Я желаю Наташе удачи. Уверен, что ее план сработает, и она найдет себе клиентов и в русскоязычном мире, и за границей. Иллюстрация, слава богу, не знает языковых ограничений.