Михаил Винк, JetBrains. Круче, чем Java: как JetBrains делают международный маркетинг в IT

Что такое JetBrains и как устроен маркетинг для программистов

Иннокентий. Расскажи, пожалуйста, в двух словах про JetBrains. Понятно, что очень сложно про такую крутую компанию рассказать в двух словах, но нас слушают люди не только из IT, не все знают, какие вы крутые. Расскажи, кто вы, что вы делаете.

Михаил. JetBrains в основном известен различными инструментами для разработчиков. Это средства разработки, или редакторы, они обычно называются идеи, которыми пользуются программисты, чтобы писать код на разных языках программирования. Кроме этого, известны языком Kotlin и разными серверными инструментами для работы команд.

Иннокентий. Я бы дополнил, что это, наверное, одна из крутейших российских компаний. Ну, конечно, формально европейских, но корни российские, которым удалось получить мировую известность и создать продукты, которыми пользуются во всем мире.

Михаил. Да, команда интернациональная и компания интернациональная, со штаб-квартирой в Праге и офисами по разным странам мира, в том числе и в России. Я, кстати, с вами из Мюнхена сегодня вещаю. Сейчас у JetBrains больше 10 миллионов пользователей различных продуктов. То есть это достаточно нишевый бизнес для разработчиков, но при этом очень массовый.

Иннокентий. Расскажи, как вы продвигаетесь на разных рынках. Может быть, вообще — как продвигаться на разработчиков? Это, очевидно, особая аудитория с очень мощным bullshit-детектором. Никакие классические приемы маркетинга типа «купившему две шавермы шапку в подарок» не работают. Это, видимо, какой-нибудь евангелизм, подозреваю я. Расскажи, как у вас это устроено.

Михаил. Да, вы верно подметили эту способность программистов и вообще технических специалистов улавливать bullshit. Это, конечно, одна из главных отличий технических сообществ, на которые мы промоутимся. Но это не только программисты — в телекоме такая же история, если мы таргетируемся на кого-то технического.

В JetBrains очень хорошо помогает то, что большая часть маркетологов, по крайней мере тех, кто в продуктах — это product marketing менеджеры, у них либо разработческий бэкграунд, либо технический, либо маркетинговый, но им очень интересен сам процесс разработки. В основном они могут что-то написать сами. Я вот, когда пришел в JetBrains, был в продукте PhpStorm — это среда разработки для PHP, а у меня предыдущий опыт как раз по разработке на PHP. Соответственно, мне как маркетологу было просто и понятно объяснить, что вообще делает продукт. Без этого достаточно тяжело — можно написать очень много того, что часто называется маркетинг-булшитом, и программисты будут этому не рады.

Не нужно отправлять 50 цепочек сообщений по email программистам и отвлекать их от работы.

Иннокентий. Но это не только про программистов. Вообще многие люди плохо относятся, когда их спамят или таргетируют некачественно. Некоторым просто приходится терпеть, если они в B2B и им нужен нетворк. А программисты могут не стесняться в выражениях и просто всех банить.

Михаил. Да, программисты очень легко уйдут и не будут разговаривать, потому что им это не нравится. Поэтому мы очень аккуратны в коммуникациях. У нас нет никаких холодных звонков — мы об этом даже не думаем. Это против джетбрейновской культуры и против того, что ожидают программисты от нас.

Тут интересно, что у нас есть несколько разных аудиторий, на которые мы таргетируемся. Для продуктов, ориентированных на программистов — это среда разработки в первую очередь — мы говорим про технический маркетинг. Он очень ориентирован на фичи, на технический месседж, понятный программистам, который они могут сразу примерить на свою работу. Но есть инструменты командной работы, где решение принимает менеджер, который может не так много понимать про процесс разработки. Поэтому на разные продукты и на разные уровни аудитории нам нужно коммуницировать по-разному.

Для тех же сред разработки у нас есть отдельные страницы, отдельные материалы про возврат инвестиций от IntelliJ IDEA. Понятно, что это точно не контент на разработчиков — им не интересно, что у нас за три года 800% return on investment. Но это исследование, которое делал Forrester как раз для нас, — очень хороший контент для менеджеров, когда нужно получить одобрение на закупку тысяч лицензий IntelliJ в какой-нибудь большой банк, потому что решение в итоге будет принимать не программист, хотя пользоваться будет он.

По продвижению вообще тут более-менее классический маркетинг-микс. Мы используем все каналы, которые можем найти. Каналы у нас есть как глобальные, так и локальные, месседжинг разный. До 2015 года у нас весь маркетинг был глобальным — не было русского маркетинга или китайского, все делалось изначально на английском, потому что JetBrains международная и интернациональная, у нас всегда дефолтный язык был английский. Если нам нужен был контент на русском, мы уже локализовали английский.

Где-то в 2015 году мы начали работать над стратегией регионального маркетинга, потому что с ростом компании стало понятно, что нужно адаптировать и месседжинг, и каналы под конкретные рынки. Начали мы тогда вместе с нашей китайской командой продаж — делали запуск маркетинг-активностей в Китае, наверное, самом сложном рынке, с которым я когда-либо работал.

Михаил. Сейчас это Китай, Бразилия плюс Латинская Америка, Индия, Россия, СНГ, Германия. В Азии еще Япония и Южная Корея. Разница есть и по каналам, и по тому, на что делать акценты — на некоторых рынках даже на акценты на конкретные продукты. Особенно тут выделяется Китай, потому что туда очень сложно продвигать что-то клаудное, пока оно не хостится в Китае, а хостинг в Китае — это отдельная история, которую мы решаем уже несколько лет.

Работа с комьюнити и devrel

Иннокентий. Давай какую-нибудь конкретику. Мы еще поговорим про Kotlin, но всё-таки — что вы используете помимо перформанса? Работа с комьюнити, еще что-нибудь, что отличает работу с программистами от всего остального?

Михаил. Да, комьюнити очень активно используем и общаемся с ними. Хотя «используем» не очень хорошее слово, потому что мы их не используем — мы стараемся работать в две стороны: с одной стороны, получаем от комьюнити фидбэк, и очень много, а это всегда полезно. Разработческие комьюнити очень плотные, они хорошо делятся фидбэком, и мы можем напрямую с ними разговаривать.

JetBrains очень открытый — все баги в наших продуктах открыты, и наши пользователи тоже могут прийти и добавить нам багов в трекер-систему, она вся открытая. Там видны и баги, которые завели мы, и баги, которые завели пользователи. В итоге наши разработчики продукта общаются напрямую с пользователями и могут выяснить подробности. Эта прозрачность помогает строить историю «профессионалы для профессионалов». Это очень хорошо работает.

Часто используем термин developer advocate — это люди, которые занимаются работой с комьюнити и рассказом о технологиях, не только о наших продуктах, в первую очередь о технологиях. Очень часто это звезды из самого комьюнити, которые тоже хотят работать с продуктами JetBrains, и они потом распространяют информацию о наших продуктах и технологиях уже на своей комьюнити.

Иннокентий. А как вы их премируете? Это только слава, или есть еще какие-то программы для этих адвокатов?

Михаил. У нас есть просто отдел внутри компании — отдел developer advocates. Они штатные сотрудники. Но чаще всего набираем известных, ну и не всегда известных, но активных людей из разных комьюнити. Таких людей не найдешь по объявлению — по вакансии такого очень сложно найти. У них огромное количество коммитов, тредов, они что-то написали, очень часто это open source.

Так что это один из отделов, у них очень много свободы, потому что у них нет даже задачи разговаривать именно о наших продуктах. Они разговаривают о технологиях и учат пользователей. Есть разные программы, некоторые более формальные, некоторые менее — есть, например, 20%-проекты, когда ты 20% времени занимаешься чем-то связанным с open source или с обучением сообществ, необязательно связанным с нашими продуктами.

Devrel-специалисты частенько едут на конференцию и рассказывают о чем-то конкретном — например, что появилось в последней версии Java, потому что у нас есть несколько Java-чемпионов, признанных экспертов в области Java. Конечно, когда они делают презентацию, они используют наши продукты, но толк сам будет про Java или про её эволюцию. Это не маркетинговые толки, и это дает дополнительное доверие разработчиков к нам — что к тебе не приходит человек, который не разбирается в теме и делает демо продукта, а приходят реально профессионалы самого высокого класса, которые разрабатывали много в своей жизни и продолжают разрабатывать.

Выход в Китай: фаервол, VPN и локальные платежи

Иннокентий. Расскажи теперь про Китай. Что там, с чем столкнулись? Может быть, какие-то выводы, которые помогут слушателям. Ясно, что не все будут продвигать софт, но вот какие-то общие наблюдения.

Михаил. Одна из главных вещей, которую я вынес за где-то 6 лет работы с региональными рынками, — это найти локальную команду. Я хорошо понимаю российский, американский, европейский IT-бизнес, но какие-то вещи, которые происходят в Китае, мне непонятны просто из-за того, что нет культурного контекста. То же самое в Бразилии, то же самое в Индии. Поэтому всегда нужна локальная команда, и нам она очень помогает на ранней стадии. Именно поэтому мы тогда занялись Китаем — у нас появилась китайская представительница по продажам, и она увидела, что ей нужна локальная помощь по маркетингу.

Китай очень неудобный рынок для развития, потому что там примерно всё своё. Все каналы, которые у нас здесь есть, там абсолютно не работают. Нет Твиттера, нет Фейсбука, с социальными сетями вообще сложно.

Доступность нашего сайта — мне казалось, что вообще не нужно об этом думать, но я понял где-то через год, что сайт, конечно, доступен, но примерно половина людей, которые пытаются скачать наши продукты с сайта, в итоге не скачивают, потому что китайский фаервол дает нестабильное соединение, и несмотря на то, что наш сайт не заблокирован, всё равно не получается скачать продукты. А мы это принимали как должное — мы же используем глобальный CDN. Пытаешься это решить через установку какой-нибудь ноды для CDN поближе к Китаю, где-нибудь в Сингапуре, и понимаешь, что Китаю это не помогло, зато просела Австралия, и всё начинает чуть-чуть рушиться.

В итоге мы пришли к тому, что открыли юридическое лицо в Китае, потому что очень сложно работать там без локального представительства — там всё на специальных государственных сертификатах, называется ICP, и социальную сеть или веб-сайт нужно перед публикацией зарегистрировать, чтобы государство знало, к кому обращаться, если есть вопросы. После этого становится сильно проще, но инфраструктурный вопрос стоит тяжело — многое нужно переделывать чисто под Китай. Каналы мы развивали, по сути, с нуля: когда начали в 2015-м, у нас не было WeChat, не было других локальных площадок.

Иннокентий. Пришлось ли переводить инструментарий на китайский? Или программисты все-таки владеют английским?

Михаил. В итоге пришлось. Мы очень долго пытались этого избежать, но сейчас наши основные продукты — среды разработки семейства IntelliJ — переведены на китайский, японский и корейский. Это очень долгий проект, который мы как раз закончили этим летом. Сначала мы перевели маркетинг-материалы, потом веб-сайт, потому что маркетинговые материалы и обучающие истории проще читать на локальном языке, если не владеешь свободно английским. А в Китае свободное владение английским все еще ограничено.

Потом увидели, что есть потребность перевести и сами продукты — китайский языковой плагин для нашего продукта сейчас, по-моему, набрал под пару миллионов загрузок из Китая, причем это уникальные загрузки.

Но чтобы понять, насколько это нужно, мы поехали в roadtrip по Азии, потому что пока сам не приедешь в Китай и не пообщаешься с пользователями, не поймешь, работает это или нет. Там есть интересные истории — например, в некоторых отелях, ориентированных на иностранцев, вместе с номером тебе включают VPN до Европы, прямо в рамках программы, чтобы всё работало. Все законно, потому что для иностранцев есть такие аспекты. При этом международные компании, работающие в Китае, абсолютно легально могут получить специальный VPN до своего офиса, который просто так не получишь, если ты не международная компания.

Вопрос масштаба тоже очень важен: в Европе мы радуемся, если собрали юзер-группу на 100 человек, а в Китае у нас юзер-группы спокойно были на 500-700 человек, потому что это просто другой масштаб. В Индии то же самое — огромное количество заинтересованных разработчиков.

А потом была огромная конференция, там больше 100 тысяч человек, и я, как приехавший из-за рубежа человек, не смог самостоятельно поесть в KFC, который вообще-то достаточно международный, — ни один из моих методов оплаты, а это наличные, кредитные и дебетовые карты, не принимался. Всё было на китайском, и нужно было распознавание голоса, потому что это же инновационная конференция. К счастью, потом я смог что-то натыкать, мне все выдали, а денег так и не взяли — принимаются только местные средства платежа.

Это примерно тот же опыт, что у китайцев, когда они начинают покупать что-то в зарубежных интернет-магазинах: у них есть Alipay, WeChat, UnionPay, а стандартными американскими магазинами это очень часто не поддерживается. Это вещи, которые нам пришлось адаптировать — мы наладили оплату всеми стандартными средствами, которые есть в Китае.

Японская специфика: конбини вместо карт и диски для CleanMyMac

Михаил. Смотрим и в других странах, как это работает. С Японией была интересная история — там очень много платежей до сих пор проходит оффлайн, в магазинах шаговой доступности. То есть когда покупаешь что-то онлайн, получаешь QR-код, идешь в соседний магазин, там стоит автомат, и в него оплачиваешь наличными или картой прямо на месте. Магазин посылает продавцу пуш-нотификацию о том, что оплата прошла.

Мы долго думали, стоит ли это поддерживать, и в итоге не стали — там две проблемы. Первая: отсрочка платежа получается дней пять-шесть, это не моментальные платежи, а очень плохой customer experience — наши пользователи будут недовольны, что оплатили, но продукт не получат в течение пяти дней просто потому, что мы не получили информацию из японской системы. А потом выяснилось, что за софт уже так люди не платят в 2020-2021 годах, но при этом так же продолжают платить за авиабилет. Не знаю, как так получается, но в каждой стране есть свои интересные истории.

Иннокентий. Я беседовал с Катериной Качан, экспертом по продвижению из MacPaw — знаешь их, CleanMyMac, такие продуктивити-программы. Они активно развиваются в Китае и в Японии, и она мне тоже рассказывала про эти QR-коды. Но еще она сказала, что CleanMyMac в Японии до сих пор распространяется на дисках, притом что в Mac давно нет возможности их прочитать — видимо, через какие-то адаптеры приходится это делать. Но там по-прежнему есть магазины электроники, где можно купить диск. Казалось бы, Япония такая прогрессивная, но вот в этом месте — нет.

Михаил. Да, все так. Мы на дисках не продаем. Но есть очень интересный момент, когда ты переходишь от продажи электронных продуктов к физическим носителям — учитывая, что JetBrains сейчас работает, кажется, в 213 странах и территориях, тебе нужно очень сильно адаптировать supply chain, цепочку поставки, и менять, как ты работаешь с налогами, потому что налоги на digital soft и на digital soft, распространяющийся на физических носителях, разные.

Иннокентий. А потом обновление, боже. Контроль версий. Какой головняк.

Михаил. Кроме того, что это непрактично и, наверное, никому особо не нужно, кроме некоторых мест, — это еще много головной боли с распространением и проверкой лицензии. Мы этим уже очень давно не занимаемся. Хотя, конечно, в былые времена — компании 20, 21 год — были и диски, у нас даже есть фотографии огромных боксов, которые ставили в магазины на полку, чтобы было видно, что это IntelliJ. Всё это даже осталось.

Kotlin: как язык-эксперимент стал стандартом для Android

Иннокентий. Расскажи, пожалуйста, про Kotlin. Для тех, кто не в разработке, я попытаюсь быстро объяснить, что там произошло. Вы где-то в 12-м году решили написать новый язык программирования. Каждый программист, с которым я знаком, кажется, хочет написать свой язык, свой компилятор, потому что все вокруг делают неправильно и надо переписать с нуля. Так что как это возникло — понятно. Но продолжение гораздо интереснее: язык стал очень популярен, начал теснить Java, особенно в разработке под Android, и Google признал его приоритетным в разработке под Android в конце 2019 года.

Михаил. 2019, да.

Иннокентий. Это невероятный успех. Язык новый, казалось бы, все уже сделано, зачем еще один нужен — и его запускает не Apple, не Google, а компания не такого огромного размера и не из Америки. Это невероятно, на мой взгляд. Расскажи, как это выглядело изнутри — не просто же так он всем понравился, и бах, Google его признал, что-то по дороге еще происходило. Что вы делали?

Михаил. Да, по таймлайну очень похоже — кажется, чуть раньше 12-го начали разрабатывать, в первый раз заговорили о нем публично в 11-м, выпустили в open source в 12-м. Google признал его одним из рекомендованных языков — третьим после Java и C++ — в 17-м, а в 19-м объявил рекомендованным языком для разработки приложений.

Эта история совпала с моим приходом в JetBrains — я пришел в 12-м году. Я отчасти благодарен этому Андрею Бреслову и Олегу Степановичу, с которыми познакомился еще до прихода в JetBrains, на образовательной программе. Андрей Бреслов — главный архитектор Kotlin, Олег Степанов — бывший CEO компании. Я познакомился с ними, узнал про Kotlin, и уже придя в JetBrains, смотрел, как развивается эта история.

В начале маркетинга было достаточно мало — в языке программирования вообще сложно строить маркетинг, и в первую очередь хорошо сработало сарафанное радио. Кстати, это хорошо работает и для других наших продуктов — те же среды разработки очень сильно расходились именно по сарафанному радио, потому что комьюнити плотные: одни программисты рассказывают другим, как это прекрасно. С языком похожая история. Kotlin реально решал проблемы, которые были у Java и вообще JVM-based языков, и людям очень понравилось на нем разрабатывать — это было удобнее, быстрее и безопаснее с точки зрения фич языка, которые позволяют писать код с меньшим количеством проблем, если упрощать.

Один важный момент, связанный с Kotlin, — можно было переходить с Java на Kotlin постепенно. Есть такая вещь, которая называется interoperability — я не возьмусь перевести это на русский, но в общем это когда часть приложения можно написать на Java, часть на Kotlin, и пользоваться частями приложения через вызовы API с обеих сторон. Тебе не нужно всё бросить и переписать с нуля на Kotlin. Это очень сильно помогло с adoption: ты начинаешь новый код писать уже на Kotlin, потому что проще, спокойнее, код получается более сжатым — пишешь меньше кода, тратишь меньше времени, меньше вероятность совершить ошибку.

Иннокентий. И это изначально архитектурно было заложено?

Михаил. Архитектурно было заложено, да.

Иннокентий. Это гениально.

Михаил. Реально очень многие фичи, которых не было в Java, появились в Kotlin раньше. Потом Java, конечно, тоже сильно догоняла, выпустила много всего, круто развивалась. Но Kotlin уже был на рынке и появлялось все больше разработчиков, которым он очень нравился.

А дальше одна из вещей, которая не была заложена изначально, — это история, связанная с Android. Изначально, когда к нам приходили и спрашивали, а как в Android, мы разводили руками и говорили, что не знаем, не тестировали, у нас вообще нет Android-разработчиков, потому что приложения мы не делаем. А потом выяснилось, что Kotlin очень хорош для Android. Насколько я понимаю, в Android есть ограничение на количество базовых методов в библиотеках, которые добавляешь в приложение, а Kotlin очень компактный — можно было, не нарушая это ограничение, получить очень много фич языка, на котором легко писать. Многим это понравилось, и в какой-то момент мы помогли починить какие-то вещи, которые не работали.

Но сам по себе Kotlin хорошо подходил разработчикам, и они стали на нем разрабатывать. Насколько я понимаю, это и был главный пуш в сторону Google, чтобы объявить его одним из языков, потому что по сути они не могли ему сильно препятствовать — он и так уже работал, разработчики уже разрабатывали на Kotlin, потому что он interoperable: там, где работает Java, работает и Kotlin.

По последней статистике, которая была на Google I/O, процентов 70 из топ-1000 приложений в Google Play Store уже написаны на Kotlin, сам Google пишет на Kotlin, и мы оцениваем, что где-то 50-60% всей Kotlin-разработки — это мобильные устройства, в первую очередь Android. Но на бэкенде он тоже признан, много кто на нем пишет, JetBrains очень много пишет на Kotlin, есть Kotlin/JS для фронтенда, и сейчас развивается Kotlin Multiplatform и Kotlin/Native, которые позволяют писать, например, под iOS. Можно писать одно приложение и для Android, и для iOS.

Kotlin реально адресовал проблемы, которые были у Java и JVM-based языков, — и программистам очень понравилось на нем разрабатывать.

Как продвигали Kotlin: от сарафанного радио до Kotlin Foundation

Михаил. Если по промоушену — скорее всего, в самом начале это комьюнити и адвокатство, евангелизм. Изначально оно шло от команды разработки: кто-то ездил на конференции, выступал, с кем-то разговаривал. Потом стали появляться конкретные пользовательские группы — десятками, сотнями, потом тысячами в разных локациях. Мы с ними работали, давали контент, и там огромное количество органической истории по контенту, по обучающим материалам.

Потом в эту историю включился Google, и они стали производить очень много всего для Android. У Google, по понятным причинам, огромной корпорации, очень много ресурсов — количество devrel-специалистов, которые работают только на Kotlin для Android, больше, чем вообще всё наше количество devrel в JetBrains. Это дало дополнительный буст. И, конечно, признание Google добавило популярности и JetBrains, и Kotlin, и после этого мы начали еще больше инвестировать в маркетинг с точки зрения конкретных проектов.

Иннокентий. Расскажи какой-нибудь кейс — ивенты проводили?

Михаил. Да, ивенты — сначала оффлайновые, потом онлайновые, когда всё переместилось в онлайн. Была signature-конференция Kotlin.conf, проводилась три или четыре года подряд — это было главное мероприятие для Kotlin-разработчиков, примерно как Java One для Java-разработки, только масштаб поменьше. Мы не хотели, чтобы Kotlin.conf выросла в супербольшую конференцию, потому что тогда это уже получается не по-домашнему, не так интересно делать. Потом всё перекочевало в онлайн — сейчас у Kotlin очень много онлайн-анонсов и онлайн-конференций.

Кроме этого, очень много ездили и рассказывали в разные места просто про Kotlin, особенно поначалу — специально таргетировали на это devrel-специалистов, конференции, юзер-группы, выступления. А потом появились более конкретные, сформированные маркетинговые подходы. К примеру, берем Kotlin Multiplatform и понимаем, какие кастомеры нам не хватает для этого языка — смотрим, кого мы адресуем, а кого нет, и под это подтягиваем каналы: разработческие форумы, Java-специфик, Kotlin-специфик, Хабр, если говорить о русской направленности.

Здесь очень мало PPC, практически нет платных историй. В основном органика и коллаборации. Open source — очень понятная история: Kotlin не коммерческий продукт, поэтому у тех, кто пишет о нем и не работает в JetBrains, нет второй мысли о том, что они промоутят что-то коммерческое. Это часто бывает с курсами — например, на Udemy часто есть требование записывать курсы только про бесплатные продукты. Наши среды разработки платные — есть бесплатные версии, но они, скорее всего, недостаточны для профессиональной enterprise-разработки, а курсы часто идут в эту сторону. С Kotlin такого нет, потому что он абсолютно бесплатный и никак не монетизируется.

Более того, он управляется Kotlin Foundation — это отдельная организация, независимая от JetBrains и Google, которая управляет стратегией развития Kotlin. JetBrains, конечно, разрабатывает его и тратит на это больше всего ресурсов, но помимо JetBrains там есть Google, кажется, техасский университет и другие участники Foundation, которые следят, куда движется язык. Поэтому он абсолютно независимый, и люди с удовольствием его продвигают через свои органические каналы.

Никакого обходного пути и никакой хайп-волны нельзя создать вокруг дерьмового продукта. Нужно делать крутой продукт — других вариантов нет.

Иннокентий. Короче, если суммировать: чтобы сделать новый крутой язык программирования, нужно сделать новый очень крутой язык программирования. Если это не 90-е и ты не Microsoft, сейчас эта история уже не пройдет — всем всё сразу расскажут, и все усилия будут зря.

Михаил. У меня есть аналогия с брифами на видео, когда пишут, что видео должно быть вирусным. Это плохое начало брифа — ты не ставишь задачу сделать вирусное видео, ты делаешь крутое видео с каким-то потенциалом. Понятно, есть алгоритмы, по которым видно, у какого видео есть потенциал стать вирусным, но нельзя с гарантией сделать так по чек-листу из 20 шагов. Так же и с языками программирования — не работает так.

Причем для меня, как для человека, пришедшего со стороны, когда я слушал первые рассказы про Kotlin внутри JetBrains, в 11-12-м году, я удивлялся — Java весь рынок, и мы создаем язык просто с нуля. И ведь сработало. Это очень крутая история, поэтому мне так нравится в JetBrains.

Google, Kotlin и репутация русской компании

Иннокентий. Парочка очень коротких вопросов. Google сам всё это заметил, разработчики внутри сказали, что появилась крутая вещь? Или вы активно искали контакт, тусовались на конференциях, был какой-то проактивный пуш с вашей стороны?

Михаил. Пуша про Android с нашей стороны не было — это давление внутреннее, изнутри комьюнити Google. В Google исследуют, что происходит в комьюнити, и видели, что всё движется к Kotlin. Конечно, мы ездили и выступали на конференциях, в том числе Android-специфичных, потому что нас туда приглашали и просили выступить про Kotlin — он уже был популярен в Android-сообществах. Поэтому скорее Google решил это постфактум, когда Kotlin уже был популярен, — просто придал этому официальный статус, чтобы не спорить с сообществом, а помогать. Это достаточно бессмысленно — получать какие-то бенефиты от того, чтобы запретить Kotlin. Люди пишут на том, что им нравится, и если с ним они пишут быстрее и комфортнее — то, что сейчас Google сам в основном пишет свои Android-приложения на Kotlin, подтверждает, что это не только для комьюнити, но и для себя самих.

Иннокентий. Второй короткий вопрос. Не сталкиваетесь ли вы с негативом из-за того, что много русского в компании — всё международное, есть международные офисы, но хеды из России, собственники из России? Нет ли истории про русских хакеров, недоверия к средам разработки — что они, может, дырявые?

Михаил. Какие-то такие комментарии могут возникать рано или поздно, но кажется, что в современном мире это не очень зависит от того, из какой ты страны. JetBrains изначально создана в Чехии — это очень важный момент, и изначально международная компания. Конечно, в наших зарубежных офисах есть большое количество русскоговорящих людей, это даже не обязательно русские — в Мюнхене, где я работаю, у нас международный состав, 230 человек. Много людей переехало из России, часть — из Украины, Белоруссии, Казахстана, стран СНГ. Есть немцы, американцы, португальцы. Достаточно всё международно, и JetBrains не дает поводов сомневаться, что это действительно международная независимая компания с офисами в разных странах, в том числе в России.

Самый большой R&D-офис — в Петербурге, это человек 800, Мюнхен — 230, Амстердам, по-моему, за сотню перевалил, Чехия тоже, плюс три офиса в Америке — это действительно международная компания. А с точки зрения разработки софта, русские программисты и инженеры вообще очень ценятся в любой стране. Это факт.

Иннокентий. Русский CTO — плюс два к оценке стартапа, в смысле, X2, не плюс два, а икс два. Есть же пример Касперского — тоже вроде международный, а стигма какая-то ГэКаГэБэшная осталась. Если посмотреть медиа, тут, видимо, влияет личность основателя, и то, что это розничные продукты, а не инструмент для профессионалов.

Михаил. Тут, мне кажется, очень сильно влияет конкретно направление бизнеса — у нас среды разработки и инструменты командной работы, там всё проще в этом плане. Более того, очень большое количество наших продуктов, например ядро IntelliJ IDEA, нашего главного продукта, — опенсорсное. Можно идти смотреть, проверять. Кроме этого, есть security-аудиты, абсолютно независимые, сделанные разными компаниями в Европе. Это все помогает доказать тем, кто сомневается, независимость и международность компании. Кроме того, вся интеллектуальная собственность — в Чехии, в Европейском Союзе.

Источники вдохновения и вакансии в маркетинге JetBrains

Иннокентий. Скажи, пожалуйста, где ты ищешь информацию про маркетинг? Понятно, что ты все время ее ищешь повсюду, это такой осмос, который у всех у нас происходит. Но может быть, есть какие-то любимые источники, что посмотреть тем, кто пытается понять, как делать маркетинг IT-продуктов? Может, есть любимая книжка?

Михаил. Первая книжка, которую я всем рекомендую — и я знаю, что слушатели посчитают меня очень скучным человеком, — это Котлер, Келлер, «Маркетинг-менеджмент». Наверное, первая книжка, которую нужно прочитать. В последних изданиях огромное количество IT-кейсов.

Для себя лично новое ищу в первую очередь в Твиттере — подписки на людей и разные компании. Очень люблю общаться с людьми из индустрии, много друзей из разных компаний и в России, и не в России. Это реально помогает понять, что происходит в индустрии, получить какие-то направления. А с точки зрения книг читаю примерно все success story, которые выходят от больших или успешных IT-компаний — история Netflix, WordPress, Automattic ребята писали, и куча других. И не только айтишных — тот же Adidas, куча интересных кейсов.

Иннокентий. Кроме кейсов, кажется, никак не научиться.

Михаил. Ну тогда — свои кейсы.

Иннокентий. И самый последний вопрос: как попасть в маркетинг в JetBrains? Есть какие-нибудь вакансии, кого вы ищете? Ты уже сказал, что лучше бы был какой-нибудь бэкграунд. Прокомментируй, пожалуйста.

Михаил. У нас есть несколько направлений маркетинга. Продуктовый маркетинг — это product marketing менеджеры, там бэкграунд в разработке очень сильно поможет, но не обязательно, потому что сейчас во многих продуктах помимо product marketing менеджера с пониманием продукта нанимают маркетинг-райтеров или маркетинг-специалистов, расширяя команду на конкретные компании или ивенты. Это одно из направлений, куда можно идти — я знаю, как минимум несколько вакансий в разных продуктах открыто.

Есть региональный маркетинг, с которым я как раз очень связан. Сейчас, по-моему, на СНГ ищем social media маркетолога, в Китае тоже кого-то ищем по social media и, кажется, еще региональных маркетологов. А вообще у нас есть большое количество функциональных команд — например, диджитал-маркетинг или менеджмент локализаций, хотя это не совсем маркетинг, но так уж получилось, что он у нас под региональным маркетингом. По понятным причинам есть комьюнити-саппорт, работа с комьюнити. Примерно в каждом из этих отделов постоянно ищутся люди.

В JetBrains сейчас несколько сотен открытых вакансий, нанимаем и в России, и в Европе. Заходите на JetBrains.com в раздел карьеры, там много всего интересного.

Иннокентий. Окей, ссылочка будет в описании к подкасту. Хотя, вообще, несложно найти — Google в помощь: JetBrains вакансии, и всё найдете. Михаил, спасибо огромное, было дико интересно. Надеюсь, слушатели тоже подчерпнут для себя массу всего нового или, по крайней мере, вдохновились — что немаловажно. Спасибо тебе большое.

Михаил. Спасибо. Было приятно пообщаться.